Posted by: admin октября 13th, 2026

Принуждение и моральный статус действия: стоицизм, волюнтаризм и неагрессия

Может ли поступок быть добродетельным, если он совершается по принуждению? Можно ли считать общество моральным, если действие, считающееся недопустимым для одного человека, становится допустимым, когда его совершает другой? Если одна лишь власть может превратить порок в добродетель, мораль теряет свою претензию на универсальность, и остается лишь доктрина исключений.

В I веке до н.э. Луций Анней Сенека, римский государственный деятель и философ-стоик, рассматривал моральное действие не просто как вопрос о том, что делает субъект, но и как вопрос о том, отражает ли это действие добровольное применение им разума. Для Сенеки внешней формы действия недостаточно для установления его морального характера. В своих письмах к Луцилию Сенека утверждает, что благородный поступок должен быть добровольным. В письме LXVI — «О различных аспектах добродетели» — он пишет:

Позвольте мне сказать вам: это потому, что ни один поступок не является почетным, если он совершается против воли, если он является принудительным. Каждый почетный поступок совершается добровольно. Добавьте к нему нежелание, жалобы, трусость или страх, и он потеряет свою лучшую черту — самоуважение. То, что не свободно, не может быть почетным; ибо страх означает рабство.

Хотя Сенека использует понятие принуждения в широком смысле, принуждение, в данном контексте, относится к применению или угрозе применения силы с целью заставить человека действовать против его воли. Таким образом, принуждение вводит именно то условие, которое Сенека считает несовместимым с честным поступком: нежелание. Когда действие совершается таким образом, его моральный характер изменяется. Однако Сенека идет дальше, рассматривая принуждение в терминах добра и зла.

Ибо всякий благородный поступок совершается без приказов и принуждения; он чист и не содержит примеси зла.

Спустя почти два тысячелетия английский индивидуалист Оберрон Герберт рассматривает моральную проблему принуждения с другой стороны. Рассматривая последствия применения силы для политической жизни и организации общества, Герберт приходит к поразительно схожему моральному выводу, осуждая использование силы для принуждения к действиям против воли человека как принципиально отвратительное. В своем эссе «Призыв к добровольности» он пишет:

Сила не имеет моральных оснований; её нельзя оправдать; она не имеет моральных оснований; её нельзя примирить с разумом, совестью и высшей природой человека. Она лежит обособленно в своей собственной злой сфере, отделенная глубочайшей пропастью от всего, что составляет истинное благо жизни, — всего лишь орудие дьявола. Даже если завтра сила сможет предложить вам все материальные дары, которых вы по праву желаете, вы не можете, вы не смеете, ради высшего блага, ради высшей природы, которая есть во всех нас, ради великих целей и более благородных смыслов жизни, принять то, что она предлагает.

Осуждение Гербертом принудительной силы неразрывно связано с его концепцией волюнтаризма — всеобъемлющей философией индивидуализма, основанной на свободе. Для Герберта свобода выбора и свобода действий служат предпосылками морали. В своем эссе «Право и зло принуждения со стороны государства» он пишет:

Нам невозможно добиться реального прогресса, пока мы не примем близко к сердцу эту великую истину: без свободы выбора, без свободы действий не существует истинных моральных качеств; возможно лишь покорное ношение веревок, которые другие надели на наши руки.

Опираясь на эту моральную предпосылку, Герберт обращает внимание на тех, кто защищает принуждение в ограниченных обстоятельствах, призывая их объяснить его законность.

Если вы действительно считаете, что в одних случаях мы вправе принуждать людей, а в других – нет, вам придётся переосмыслить свои взгляды на этот вопрос и выяснить, где проходит граница между «можно» и «нельзя».

Требование Герберта не является просто риторическим. Любая защита принуждения должна объяснять, где проходит граница, и обосновывать его применение. Самооборона, однако, выявляет противоречие. Хотя Герберт в целом осуждает прямую силу как морально нелегитимную, он тем не менее считает, что сторона, инициирующая такое применение силы, выводит себя за пределы «моральных отношений» и вводит себя в «силовые отношения». В интересах самосохранения Герберт рассматривает применение силы пострадавшей стороной как «оправданное узурпирование».

Рассматривая этот вопрос с точки зрения теории естественных прав, Мюррей Ротбард устанавливает принципиальную моральную границу посредством принципа неагрессии (НАП). Определяя агрессию как инициирование физического насилия в отношении другого человека или его имущества, или угрозу такового, Ротбард пишет в книге «К новой свободе»:

В основе либертарианского кредо лежит одна центральная аксиома: ни один человек или группа людей не могут совершать агрессию против личности или собственности другого человека.

Нарратив о неагрессии устанавливает моральный запрет на инициирование агрессии. Применяемый повсеместно и без исключений, он осуждает агрессию, сохраняя при этом моральную допустимость применения насилия в целях самообороны. В основе этого принципа лежат естественные права на самопринадлежность и права собственности.

Из этих прав логически вытекает добровольный обмен. Если каждый человек имеет право распоряжаться законно принадлежащей ему собственностью, то он, естественно, имеет право обменивать или отдавать её без вмешательства. Свобода заключения договоров возникает как следствие добровольного обмена. Как только агрессия запрещена и права собственности уважаются, обмен остаётся на усмотрение отдельного человека.

Там, где свобода уступает место принудительному вмешательству, Ротбард выделяет три формы. Аутистические вмешательства представляют собой прямые приказы, ограничивающие использование человеком своей личности или имущества без обмена; бинарные вмешательства вынуждают к передаче между вмешивающимся и человеком; а треугольные вмешательства препятствуют мирному обмену между другими людьми. Хотя эти категории различаются по своим целям и способу исполнения, их объединяет один и тот же основной моральный недостаток: каждая из них заменяет приказ добровольным действием.

Стоицизм, волюнтаризм и ротбардианство, коренящиеся в различных философских основах и сформированные разными историческими контекстами, затрагивают общий моральный вопрос. Для Сенеки отсутствие добровольности подрывает честь; для Герберта принуждение ослабляет свободу выбора; для Ротбарда начало агрессии нарушает естественные права. Взятые вместе, их аргументы показывают, как принуждение разрушает моральный ландшафт.

Нет освобождения от морального осуждения

Универсальный моральный стандарт не может признавать исключения только потому, кто совершает действие. Следовательно, политическая власть должна оставаться предметом той же моральной оценки, что и граждане, которыми она управляет.

В применении к современным либеральным демократиям этот моральный стандарт имеет далеко идущие последствия. Аутистические интервенции проявляются, когда государство запрещает свободу слова и посягает на свободу вероисповедания. Бинарные интервенции принимают форму экспроприации посредством налогообложения и принудительного отказа от суверенитета посредством призыва на военную службу, в результате чего государство заявляет о своем праве командовать людьми на войне. Треугольные интервенции ограничивают добровольный обмен, начиная от налагаемых государством требований к лицензированию и заканчивая прямым запретом на обмен определенными товарами и услугами. Таким образом, за символами свободы и языком свободы современные либеральные демократии институционализировали принуждение. По словам Мюррея Ротбарда: «…независимо от того, поддерживаются ли такие практики большинством населения, это не имеет отношения к их природе: независимо от народного одобрения, война — это массовое убийство, призыв на военную службу — это рабство, а налогообложение — это грабеж».

Общество, поддерживаемое принуждением, загрязняет свою мораль, институционализируя действия, лишенные добровольности, необходимой для исполнения чести. Агрессируя против своих граждан, государство нарушает естественные права, одновременно лишая людей свободы выбора и действий. Нормализация принуждения может привести к повиновению и поддержанию порядка, но она не может превратить принудительные действия в добродетель, просто называя их законом, долгом или необходимостью.

перевод отсюда

Помощь проекту (доллары) PayPal.Me/RUH666Alex

Любые валюты Boosty

Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой

blog comments powered by Disqus